Мой дядя, вернувшись из Казахстана, обзавелся своей кузней. Она размещалась у нас во дворе, под навесом. Горн, мехи, разные щипцы, некоторые из множества других инструментов дядя сделал сам. Рядом были устроены два станка. В одном подковывали лошадей, на другом - натягивали обод на колеса.
У местного совхоза была своя кузня. Кузнецом являлся наш сосед, Дзиявди. Мы, дети, катались на санках, которые делал он. Что-то, да заказывали и ему, и дяде каждый день. Стоило дядя войти в кузню – мы выстраивались в очередь к мехам. Они приводились в движение механизмом с ременной передачей. Одним из двух шкивов служило огромное металлическое колесо от конных граблей. Мы, семи- восьмилетние пацаны, научились плавно раскручивать его, и это было завораживающе – смотреть, как разгораются бесформенные куски угля, переливаются всеми цветами радуги, пока не начнут подниматься красные и синие языки пламени, чистые, почти прозрачные…
Дядя вытаскивал щипцами из горна раскалившийся докрасна кусок металла, клал на наковальню, и он мало-помалу превращался в подкову, хомут, петлю, во что-то другое.
Часто дяде заказывали колеса для телеги или приносили старые, на ремонт. Когда дядя брался за эту долгую и нудную работу, мы разочаровывались и разбегались. Но не пропускали и момента, когда дядя, вдвоем со своим троюродным братом Аднаном, «одевали» собранное колесо в раскаленный обод.
«Зрителей» собирал и процесс изготовления ступицы. У дяди не было токарного станка, и он вручную, топором придавал сохшему где-то под крышей чурбаку необходимую форму, огромным буравом просверливал отверстие под втулку, набивал по два обода с каждой стороны заготовки и, пользуясь складным металлическим метром, наносил разметку под «пазы» для спиц…
Однажды, в ноябрьские каникулы в школе, я несколько дней вертелся вокруг дяди и Аднана – они делали конные сани. Когда они были готовы, усадили меня на них, впрягли лошадь и катали меня по двору. Иногда мне кажется, что все это было вчера или позавчера. Хотя подобные сани «вживую» я видел в последний раз много-много лет назад. Да и зимы не те – снега мало…
***
Дядя много что умел: металл ковал, плотничал, выделывал кожу, шорничал… Однажды сшил «мокасины» из сыромятной кожи, устлал кукурузными обертками – нам показать, какими они были, чеченские «наь1ар-мачаш»…
И тогда, когда дядя был жив, и сейчас, когда его давно нет, я думаю, он пытался начать жизнь заново, со дня, когда 16 лет от роду был отправлен в ссылку. Брался за все, что напоминало прошлое, не разрушенное депортацией…
Аблул Ицлаев
|
