В Казахстане он очутился так же, как все чеченцы и ингуши, - в вагоне для перевозки скота.
В 1944 –м. В год своего 30-летия. В армии не служил, на фронт не попал из-за покалеченной еще в юности руки.
Старший сын в семье, он и мысли не мог допустить, что позволит кому-то из родных умереть на чужбине от голода или холода. Трудился в колхозе, а когда семью переселили в Семипалатинск – на предприятиях города. В первые годы, когда чеченцы-спецпоселенцы массово гибли от голода, крал скот и хлеб. Позже, в городе, в самые тяжелые периоды, выносил с предприятия сырье: кожу, подметки… Затем попался и получил 10 лет лагерей.
После смерти Сталина дело пересмотрели. Он к этому времени успел отсидеть два с половиной года. Когда вернулся к родным, в Семипалатинск, его не сразу узнали: пышные огненно-рыжие усы, шевелюра… На второй день сбрил их.
Через три года возвратился на Родину. Долго в качестве рабочего обеспечивал работу гидроузлов на промышленном канале «Аргун», работал сторожем на одном из грозненских кирпичных заводов. Признавал лишь одно мерило всего и вся – хлеб и мясо на столе. Когда ему напоминали об усах, говорил, что у ГУЛага были другие «ценности».
Он, Магомед Ицлаев, мой дядя, умер ранней весной 1996 года в доме сестры в соседнем селе. Его родное село – Гойское – в эти дни методично разрушали авиация, артиллерия…
Абдул Ицлаев
|
